«HOGWARTS|PARALLEL WORLDS»
Every solution breeds new problems
Добро пожаловать на самый неканонический проект по книгам Джоан Роулинг. Рейтинг игры NC-17. "Неканоническая" в данном случае означает то, что мы берем отправной точкой события шестой книги, принимаем их во внимание, но наш мир строится каждым и зависит от каждого - произошедшее в личном отыгрыше событие может повлиять на сюжетный квест, а исход любого сюжетного квеста - перевернуть весь исход Второй Магической Войны.
сюжетная линия | список волшебников | faq по форуму
хронология | колдографии | нужные | акции

Astoria Greengrass, Daphne Greengrass, Oliver Wood, Elisabeth Turpin
СЮЖЕТНАЯ ВЕТКА «HOGWARTS|PARALLEL WORLDS»
ИГРОВЫЕ СОБЫТИЯ
В игре наступил май 1997 года.


Конец марта 1997 г. Хогвартс успешно отбил нападения Пожирателей смерти, потеряв не так много людей, как могло быть. Многие студенты и преподавали проходят лечение в Больничном Крыле и в больнице св. Мунго. Пожирателям смерти удалось скрыться, но оборотням повезло не так сильно - большинство из них были убиты. В Хогвартсе объявлен трехдневный траур.
Конец марта 1997 г. К расследованию о гибели Эммелины Вэнс и Амелии Боунс подключаются члены Ордена Феникса в лице Нимфадоры Тонкс и Билла Уизли. Благодаря найденным записям Вэнс становится ясно, что Вэнс и Боунс на самом деле не погибли, а погружены в загадочную магическую кому. Тела отправлены в больницу св. Мунго, где целители пытаются разбудить женщин.
Конец марта 1997 г. После нападения на Хогвартс Руфус Скримджер усилил охрану Министерства магии, банка Гринготтс и больницы св. Мунго, как возможные следующие цели для нападения. Авроры, участвующие в отражении атаки на замок представлены к наградам. Министерство назначило серьезные вознаграждения за любые сведения, связанные с преступной деятельностью, беглыми пожирателями смерти и местонахождением Темного Лорда.


ОЧЕРЕДНОСТЬ ПОСТОВ


Приглашаем всех желающих принять участие в праздновании Белтейна на первой в истории магической ярмарке в Хогсмиде!

Вы можете найти партнера для игры, посмотреть возможности для игры.

Hogwarts|Parallel Worlds

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts|Parallel Worlds » Неоконченные квесты » Волчье солнце


Волчье солнце

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Пусть путь был кровав, бессмыслен, но не зря проделан,
Пусть вздох сбережет для нас последняя струна,
Дай Бог, чтобы каждый брат сумел заняться делом -
Пусть нам светит Волчье Солнце – круглая луна…

https://67.media.tumblr.com/c5e0356e1644bf7ce79869c65ce8f68d/tumblr_o8p0kgtFbv1rczu9no2_250.gif https://66.media.tumblr.com/f5224bcb792c228ac5ab99073e5f9de5/tumblr_o8p0kgtFbv1rczu9no3_r1_250.gif

Sansa Stark & Arya Stark

0

2

Волки вернулись в Винтерфелл. Бело-серые знамена снова вывешены на древних каменных стенах, и на Севере вновь царит покой. Они заботятся об этом. Они заботятся о процветании своего маленького королевства, своей вотчины. Санса чувствует, как губы ее расползаются в улыбке. Волки снова в Винтерфелле. И зима пришла, как им и обещал отец. И посреди этой зимы они, Старки, остались непоколебимою твердынею. Потому что что бы ни случилось осенью, но когда приходит зима, одинокий волк умирает, а стая живет. Они — стая. Они — Старки. И зима не продлится столько, чтобы заставить их впасть в отчаяние. Потому что они не отчаиваются. Они не позволяют себе этого. Они держатся вместе — потерявшие рано мать, как и их мать, оставшиеся рано без отца, как и их отец. И она еще долго не собирается покидать Винтерфелл и своих родных. Ей хватило приключений на всю жизнь. Она — не Арья, которую до сих пор тянет за крепостные стены, которая с тоской смотрит вдаль, которая стала бы великой воительницей только затем, чтобы жизнь не была скучной. Она — не Арья. Но любит сестру она от этого не меньше.[AVA]http://imgdepo.com/id/i9341759[/AVA]
В окно светит полная луна - «волчье солнце», как ее как-то раз назвал Робб. Она еще не научилась не тосковать при воспоминании о брате. Как и обо всех других, что покинули ее, впрочем. Научится ли когда-нибудь? Санса не знает. Пока что печаль набегает тенью на ее лицо, и стряхнуть ее трудно. Она выбирается из ванны, в которой уже остывает вода, к камину, чтобы не замерзнуть, натягивает ночную рубашку, кутается в халат, надевает чулки — она не собирается ложиться спать. Не прямо сейчас, по крайней мере. Мэгги остается, чтобы подготовить все ко сну, но сама Санса покидает комнату, стоит поясу туго затянуться на тонкой талии. Несколько шагов по коридору, освещенному факелами — больше и не надо. За той дверью — сестра. Волчонок Арья, яростная и неукротимая, так мечтающая о приключениях и подвигах, но держащаяся рядом со своей стаей. Сейчас зима. Когда придет лето, прекрасное и легкое, и ярким шелком окутает Вестерос, легкой дымкой туманов заволочет долины, теплым солнцем согреет их, она отпустит от себя сестру, как бы сложно это ни было. Но не сейчас. И не сегодня. Пусть даже на небе светит волчье солнце. Пусть даже Нимерия теплым меховым комком свернулась около камина, как и каждый вечер, и только и ждет, чтобы ее позвали по имени. И она толкает тяжелую приоткрытую дверь в комнату Арьи, просачиваясь внутрь и садясь на пол рядом с ванной, в которой нежится сестренка. Тяжелые черные локоны уже отросли длинными, больше, чем до талии, и не сказать, что когда-то, не так давно, они даже не касались плеч. Девушка проводит по ним ладонью, а затем просто берет гребень и начинает распутывать их, как делает каждый вечер с тех пор, как они снова вернулись домой, на этот раз вместе. Нежно, бережно — чтобы не навредить. Чтобы не сделать больно. Темным шелком волосы Арьи блестят в свете огня, и Санса на миг завидует младшей сестре, уже не в первый раз. Она была неуклюжим подростком, когда они покидали Винтерфелл с отцом. Сейчас она, наверное, одна из самых красивых девушек Севера — если не самая красивая. Ради таких девушек, наверное, стоило развязывать войны и бросать все, может, даже корону. Она знает историю своей семьи, как-никак. Знает, может быть, даже лучше, чем стоило бы?
- Ты так похожа на тетю Лианну,
- срывается с ее губ негромко, но слышно в тишине комнаты, разбавляемой лишь треском дров в камине. - Я спускалась в крипты Винтерфелла, знаешь. Если эта статуя на самом деле сделана с нее, она и правда была красавицей. Я завидую тебе, Арья. Ты — настоящая Старк. Еще красивее, чем тетя Лианна. Еще, может быть, умнее, чем матушка, и справедливее, чем отец. Зима еще не кончится, а у ворот Винтерфелла соберутся толпы тех, кто будет просить твоей руки. И мне жаль их заранее, потому что я знаю тебя слишком хорошо, и вряд ли хоть одному из них ты дашь шанс доказать, что они тебя достойны.
И улыбка играет на губах старшей из сестер Старк, когда она говорит это. Да, она слишком хорошо знает свою младшенькую. И не сомневается в своих словах.

Отредактировано Luna Lovegood (2016-09-19 01:56:59)

+1

3

[NIC]Arya Stark[/NIC]
[AVA]http://sf.uploads.ru/Ijs5R.png[/AVA]
«Я – Арья Старк из Винтерфелла», - каждое утро повторяет себе Арья, и от того, что она верит своим словам, в груди теплое щемление – слишком много у нее было имен, столько, что она и не упомнит: Арри, Нэн, Кошка-Кэт, Солинка, или вовсе – никто, но всегда, всегда она оставалась Арьей Старк из Винтерфелла, даже когда, оборванная, ловила голубей, чтобы свернуть им шею и набить желудок мясом, даже когда служила чашницей ублюдку Болтону, даже когда таскалась за Псом, ненавидя его всем своим маленьким существом – она была Арьей Старк. Одинокий волк умирает, говорили ей, но Арья – одинокая волчица – не умерла. И Санса не умерла. Они обе вернулись домой. Домой… Все это время маленькая оборванка мечтала только о том, чтобы снова увидеть Винтерфелл, и пусть нет мамы, нет отца, нет Робба и Джона, по которым она безумно скучала, остался замок, знакомые до последней трещинки стены, и на этих стенах – штандарты с лютоволком. Остался Север. Остались их с сестрой комнаты. Осталась сестра, в конце концов. Да, с Сансой в детстве – наверное, тысячу веков назад – они не ладили, Арья признавала, что сестра умна, прекрасна и почти во всем лучше нее, отчаянно завидовала, пусть никогда и не хотела подражать Сансе, но после случая с Джоффри и Микой на некоторое время младшая Старк возненавидела сестру, которая предпочла солгать ради своего золотоволосого принца. Потом, когда казнили Леди, а Санса плакала, Арья ее простила. Ей самой было больно прогонять Нимерию, но Нимерия выжила, вернулась, лежит у камина, а Леди… И потому снова – через много веков, наверное – встретить сестру оказалось легко и просто. Броситься в объятия и впервые за долгое время зареветь, пачкая слезами ее платье. Две одинокие волчицы снова сбились в стаю, и, видят Старые Боги их отца, видят Семеро новых Богов, они больше не расстанутся. Арья приложит все усилия, чтобы удержать Винтерфелл – благо, она уже давно знает, за какой конец держать меч. Игла… как давно это было. Игла стоит в углу ее комнаты. Арья сама каждый день полирует ее сталь. Это девичий меч, почти детский, почти игрушечный, ей давно пора взять в руки что-то посерьезнее – она и берет на тренировках – но Игла не просто меч, Игла – память о том, что у нее был сводный брат Джон, что он трепал ее по волосам и называл «маленькой сестренкой». Арья хранит эту память. Перед сном она повторяет уже другие имена и другие молитвы – враги мертвы. Перед сном Арья повторяет имена родителей и братьев – тех, что уже ушли, и надеется, что там, где они сейчас, им хорошо.

Она лежит в ванне, от горячей воды тело приятно распарено, служанки тщательно следят за тем, чтобы вода не остыла – Арья слишком много мерзла, чтобы теперь пренебрегать горячей ванной, и приказным тоном сообщает каждый раз, когда нужно подогреть воду. Научиться говорить приказным тоном оказалось легко. И так же легко слышать в ответ «да, леди Старк». Леди Старк. Не Арри, не Солинка, не кто-то там еще – леди Арья Старк из Винтерфелла, которая вернулась домой, и пусть не наследует Север – пока – но готова его отстаивать от всех на свете львов, кракенов, оленей и драконов. Зима близко. Зима за окном – воет пургой, бьется ветром в оконное стекло, но холод не проникает в щедро натопленную комнату, и потому думать о зиме даже приятно.

Арья почти дремлет. Наверное, она даже засыпает, уставшая за день тренировок с мечом, потому что не слышит, как ее покидает служанка и как заходит сестра. Теперь Арья может себе позволить расслабиться и не прислушиваться к каждому шороху – она дома. Поэтому, когда ладонь Сансы касается ее волос, младшая Старк не вскакивает с места, как ошпаренная, а всего лишь приоткрывает сонные веки и улыбается краем рта. Волосы у нее и вправду выросли красивые, Арья ими гордится. Черные волосы Старков. У Сансы – прекрасные волосы, но другие, волосы Талли, волосы матери, а Арья удалась в отца. Если бы еще быть такой красивой, как Санса, такой же изящной и грациозной! У Арьи – неправильные черты лица и резкие жесты. У Арьи громкий голос и громкий смех. Арья иногда может отпустить крепкое словцо или ударить служанку по лицу. Если Санса все время мытарств Старков могла жить в замке, получать должное воспитание и быть леди, то Арья была только воином в теле маленькой девочки, волчонком, которого постоянно загоняли в угол, и даже если есть у нее грация, то грация мечника, водяного плясуна, а это не пристало леди. Даже если она, Арья, и похожа на тетю Лианну, то только внешне.

Санса говорит дальше, а Арья замирает в воде, позволяя сестре распутывать ее волосы. Это должна делать служанка, но каждый вечер перед отходом ко сну волосами младшей леди Старк занимается старшая. Своеобразный ритуал – мы вместе. Если днем у каждой свои дела – Санса держит Север, занимается политикой, принимает гостей, послов, Боги-знают-что-еще, младшая не лезет в ее дела – то Арья учится владеть мечом и луком, ездит на охоту и читает книги, которые не успела прочесть в детстве. А вечером, когда огни гаснут, когда чужаки разъезжаются или уходят в гостевые комнаты, Санса неизменно появляется в покоях младшей сестры и расчесывает ее, как когда-то матушка расчесывала саму Сансу. Арья всегда брыкалась и предпочитала бегать лохматой и носить мальчишескую стрижку. Леди-мать качала головой: в кого ты такая? А теперь – поди ж ты, локоны ниже плеч.

От слов сестры глаза Арьи широко распахиваются и она садится в ванной, впервые прерывая ритуал причесывания. Санса это сказала? Нет, приснилось, наверное. Санса, прекрасная Санса, Владычица Севера, завидует ей? Она, Арья, умнее матушки и справедливее отца? И кто-то будет просить ее руки?

Невольно с губ младшей волчицы слетает смех.

- Санса, ты шутишь, - она выходит из ванны, оборачиваясь в забытое служанкой полотенце, по привычке прыгает на одной ноге, чтобы вытряхнуть воду из ушей, потому что во время купания не удержалась и нырнула, - ты не можешь мне завидовать! Ты же…

Арья опускает очи долу, бормочет под нос, но уверена, что сестра ее слышит:

- Ты во всем лучше меня, а говоришь все эти вещи, чтобы меня порадовать или утешить.

Чему жизнь научила Арью – так это быть недоверчивой, не взирая на лица. Все могут лгать, и младшая леди Старк уверена, что Санса лжет – ради ее блага, не в обиду, это не злая ложь, просто ей хочется поддержать сестру. Такой лжи и сама Арья не чурается. Но, кажется, ее вечно бледные щеки краснеют. Только от ванны. Не от смущения.

- Это я тебе завидовала, - бурчит Арья, - все время в детстве. Ты была такая… ты была настоящая леди. А я была позорищем.

Она так и стоит спиной к сестре, кутаясь в полотенце. Одеться самой обычно Арье нетрудно - не привыкать, но если одеждой служит кольчуга, а не платье. Платья надевать она так и не научилась, поэтому всегда зовет служанок. И напоминает себе, что вправе это делать и приказывать.

- А замуж я не выйду! – вдруг громко и решительно заявляет Арья, тряхнув копной мокрых волос, - еще не хватало мне мужа!

Она уже расцвела, она давно девушка, а не ребенок, но никогда не представляет себя невестой или женой, а тем более – матерью. И не видит себя в постели с мужчиной. Боится, не умеет, да и не хочет – ребенок еще, слишком рано повзрослела душой, а сознание детское. И есть один лорд, есть ведь мужчина, который часто посещает Винтерфелл, кажется, кто-то из Толхартов - точно, Берен Толхарт. Он танцевал однажды с Арьей на балу, куда ей пришлось прийти по просьбе Сансы, которой младшая не смогла отказать после долгой разлуки. Танцевать с мужчиной было сложнее, чем танцевать с мечом, но у Арьи получилось. А потом лорд поцеловал ей руку и сказал вычурный комплимент, на который Старк отреагировала скомкано, но ей это простили. Этот лорд Толхарт заинтересовал Арью – первый мужчина, который не был ей врагом, который был с ней вежлив и галантен.

Но замуж! Боги, увольте!

Отредактировано Nymphadora Tonks (2016-09-19 18:40:45)

+1

4

Это даже смешно — то, как подскакивает ее маленькая сестренка от ее слов, неверяще таращится на нее своими серющими, большущими старковскими глазами, смотрит так, будто ей только что попытались скормить невесть какую ложь, почти с возмущением. И Санса не сдерживает смешок, не давит его внутри себя, а позволяет ему вырваться наружу, пока наблюдает за Арьей, дергающейся так, будто ее попытались ударить. Хотя ее-то не ударишь, она наверняка руку отгрызет. Хотелось бы посмотреть, что она сделала бы с сиром Меррином Трантом, если бы тот попытался ударить ее так же, как ударил тогда саму Сансу, по приказу Джоффри. Как бил по приказу Джоффри столько раз. Впрочем, она и без этого знает, что ее сестрица сделала с сиром Меррином Трантом — они ведь все рассказали друг другу, всю историю своих скитаний, и тогда она долго сидела, молча вслушиваясь в рассказ своей единственной сестры, не веря в то, что это и правда происходило, и чувствуя огромное сожаление о том, что они не были вместе, и угрызения совести оттого, что позволила этому всему случиться. Что позволила себе не позаботиться об Арье — тогда, когда все это началось. Они были постоянно злы друг на друга, постоянно ссорились и ругались, но, боги, этот маленький дикий волчонок был ее сестрой, той девчонкой, с которой она возилась, будучи еще сама совсем маленькой, до того, как та начала проявлять совершенно иной характер, той малышкой, которую она просто не имела права бросать. Девятилетняя девочка осталась совершенно одна в этом мире, брошенная на произвол судьбы, сбежавшая от опасности, научившаяся убивать, чтобы не убили ее — и Сансе было невероятно стыдно за то, что она позволила этому случиться, не сделав ничего для обратного. И видят боги, она искала свою сестру, то тайком, то в открытую, но что может девчонка всего на два года старше, девчонка, которая в немилости у короля и у королевы-матери? И что может бастардка из Гнезда, пусть даже ее отец — лорд-протектор? Она пряталась под разными именами, как и Арья, разве что у нее их было меньше, и пыталась выжить. Не проиграть в этой игре престолов, в которую ее затянули против ее воли. Не остаться без головы, или без самой себя, не выйти в лунную дверь, не… Много было этих «не», много было угроз ее жизни. Слишком много, как по ней. Она училась выживать, пусть и не так, как ее сестра. И училась не терять себя, даже прячась под другими именами — пусть и не так, как ее сестра. Но насколько лучше было бы, будь они вместе? Насколько лучше было бы, насколько сильнее бы они стали? И остается только благодарить богов, что зима пришла позже, чем они ожидали, и что осень продлилась так долго. Потому что осенью одинокий волк еще может выжить, а зимой… зимой ему остается только умирать. И Санса счастлива — ведь сейчас, когда за стенами Винтерфелла снег выше человеческого роста, и зиме конца-краю не видно, и становится понятно, почему это место называется не как-нибудь позатейливее, а, коротко и ясно, «Север», они вместе. Их маленькая стая, готовая ощерить зубы даже навстречу Иным, если тем вздумается вернуться. И что-то ей подсказывает, что даже с Иными они справятся. Они — лютоволчицы. Они — сильные. И теперь, когда зима пришла, Санса тоже умеет отгрызать руки тем, кто пытается ее ударить.
- Это ты-то позорище? - теперь она уже смеется в голос, и даже не пытается сдержать себя. Знает, сестру этим смехом не обидеть. Сестра, напротив, прекрасно знает, что она так не считает. А не знает, так хотя бы видит. Видит, что она не лжет, что ей это незачем. И голос ее звучит строго, но шутливо, будто бы она подсмеивалась над сестрицей, будучи такой серьезной. - Арья Старк, чтобы я больше не слышала таких глупостей. Кто тебе вообще сказал такую ерунду? Неужто милая старушка, септа Мордейн, которая так старалась вырастить из нас настоящих леди, убедила тебя в том, что если ты в девять лет хочешь бегать по двору и стреляешь лучше, чем твой братец, ты позор для семьи? Или наша дорогая Лианна Мормонт не рассказывала тебе про своих родственниц, которые бились наравне с армией Робба, и ты не веришь, что можно быть примером для подражания, даже если оружием владеешь ты не хуже, чем швейной иглой, а то и лучше?
Снова рассмеявшись, Санса поднимается с пола, оправляя халат и сорочку. Да, в них совершенно разная грация, но она первой выцарапала бы глаза тому, кто сказал бы, что в Арье ее нет. Арья — волчонок, Арья — кошка, Арья двигается, как хищница, подкрадывающаяся к добыче, бесшумно и чарующе, будто плавное течение воды, будто не идет, а течет, крадется, направляясь к своей цели, какой бы она ни была. Санса завидует ей — она училась совершенно другому. Училась быть леди, которая идеально прямой спиной и поднятым подбородком заставляет всех других желать подражать ей и быть похожими на нее, которая не путается в собственных длинных юбках, но при этом не забывает о них ни на миг… Сестренка движется так, будто вовсе забывает о том, что на ней есть какая-то одежда, в которой можно запутаться, будто той и нет, будто она до сих пор носит штаны, у которых нет полы, на которую можно наступить. И притягивает все взгляды, когда они входят вместе в тронную залу королей Севера, чтобы принять просителей, не она сама, Хранительница Севера, названная своим кузеном при всех Королевой Зимы, с железно-бронзовой короной на рыжих локонах, в серых мехах и белоснежном платье, как воплощение цветов своего дома, а ее сестра, что следует за ней, за ее плечом. Санса завидует — но по-доброму. Санса хотела бы, чтобы на нее тоже смотрели с таким восхищением, даже если бы она не была правительницей. И она садится на кровать сестры, поджав ноги, и наблюдает, как та пытается высушить свои влажные волосы.
- Иди-ка сюда, - она тянет младшую к себе, поймав ее за запястье, и смеется снова, в который уж раз за этот вечер, когда та немножко неуклюже падает рядом. Боги, они еще девчонки, и пусть матушка в их возрасте уже была матерью, пусть Сансе уже семнадцать, а Арье пятнадцать, они не чувствуют себя взрослыми, можно даже не пытаться найти в них это. Они отчаянно пытаются не быть детьми днем, когда от них требуется быть ответственными, и строгими, и справедливыми, настоящими Старками, но по вечерам, когда от них никто ничего не требует, они могут вдоволь посмеяться и побеситься, или просто посидеть, вспоминая былое и грезя о будущем, грезя о весне, которая обязательно придет, стоит только подождать немножко, стоит только позаботиться о том, чтобы дождаться ее и не испытывать до тех пор ни в чем недостатка, но закрома полны, и замок стоит так, как стоял сотнями лет, и зима совсем не кажется страшной. Зима близко, всегда повторял отец, и она недоумевала, почему девизы всех других домов звучат будто предупреждением о их силе, и только они молчат о себе, но сейчас, когда зима пришла на самом деле, сейчас она видит — они тоже предупреждали, только не о том, что сильнее других, а о том, что могут выстоять там, где другие падут. О том, что зима близко, и она расставит все на свои места, и покажет, кто и чего стоит. Почти ничего не осталось от великого дома Старков, но только глупец не заметит, что даже так они сильнее других, не в бою, но в выдержке. В выживании среди зимы. И Санса приглаживает снова растрепавшиеся влажные смоляные кудри сестры, аккуратно промокает их полотенцем, а затем тянется за шпильками, игнорируя шипение. Она шипит, как злая кошка, будто чувствуя, что ее старшая сестра собирается сделать, но это ее не останавливает. И все еще чуть влажные волосы легко поддаются тонким пальцам, ловким рукам. Арья никогда не умела вышивать, или делать прически, или зашнуровывать корсеты, но ей это было и не нужно. Она выживала иначе. Но теперь из-за этого она была уверена, что некрасива. Что не так хороша, как должна быть. И старшая Старк легонько дергает ее за прядь волос, когда та пытается вырваться — мол, ну-ка не брыкайся, как лошадка — и вспоминается прозвище, которое ее сестренке как-то дала Джейни, и она смотрит на свою сестру, но не видит того, что когда-то увидела подружка. - Это я-то, говоришь, всегда была настоящей леди, это я-то во всем лучше тебя? Вот сейчас и посмотришь… И даже не смей возмущаться, иначе лишу сладкого на неделю королевским указом!
И ей уже самой интересно, что получится, когда она подскакивает, будто и не королева, будто обычная девчонка, улыбаясь во весь рот, перебирает платья сестры, доставая одно, особенно красивое, которое Арья постоянно отказывается надевать, и возвращается к ней. Забавно — когда ей было одиннадцать, она хотела сделать из сестры настоящую леди, и завидовала тому, что у Джоффри и Томмена такая прелестная сестренка, как Мирцелла. И что же теперь, где они, эти златокудрые отпрыски семьи Баратеонов, что с ними стало? А ее сестра — вот она, прямо тут, и впервые за это время ее мечта сбывается, и она не просто уговаривает сестру надеть платье, что та и так делает день ото дня после их возвращения, а сама его ей выбирает, сама делает из нее леди… Поднимает ее с кровати, натягивает на нее сорочку, крутит, как куклу, затягивая все веревочки на корсаже, оправляя воротник, поправляя волосы, и улыбается все шире и шире, отчасти даже смеясь над сестрой, которой так непривычно, что вокруг нее так возится не служанка, а сестра. А затем просто хватает ее снова за запястье, подтягивая к большому зеркалу в углу комнаты, и ставит перед ним, а затем отходит в сторону, предоставляя Арье самой посмотреть на себя.
- Тебе пятнадцать лет, - мягко напоминает она, глядя в огромные серые глаза. - Ты совсем взрослая девушка. Прелестная, изящная. Да еще и истинная северянка, больше, чем кто-либо из нас пятерых когда-либо был. И ты красива, видят старые и новые боги. Ты знаешь, что Берен Толхарт решил не дожидаться конца зимы? Он уже прислал мне ворона, а потом и сам приехал, чтобы попросить твоей руки у меня, как у старшей твоей родственницы — не ехать же в Гавань к Джону ему, в самом деле, чтобы попросить руки его кузины.
Она молчит, выжидает, держит эту паузу, чтобы увидеть, какие эмоции отразятся на лице сестры. И лишь затем заканчивает свою небольшую тираду.
- Я сказала ему, что спрашивать надо тебя. Не меня. Но попробуй дать ему шанс, Арья. Может, он не так уж и плох? И может, раз уж ты так волнуешься по этому поводу, ему даже понравится то, что с мечом и луком ты управляешься лучше, чем с иглами и шпильками?[AVA]http://imgdepo.com/id/i9341759[/AVA]

Отредактировано Luna Lovegood (2016-09-22 16:55:08)

+1

5

Санса не лжет – вдруг осознает Арья. Санса не пытается ее утешить или подбодрить. А ведь только минуту назад младшая Старк еле сдержалась, чтобы не крикнуть сестре грубое «не ври!», и даже чего-то позаковыристее, чего нахваталась за время своих скитаний. Но нет, Санса говорит то, что чувствует. Арья не признает, что это правда, но понимает, что Санса уверена в своих словах. Сейчас так уж точно, в детстве они постоянно грызлись, как маленькие волчата, и если сестра при этом старалась быть благородной леди, осаживая младшую то словами, а то и просто взглядом, то Арья едва ли не лезла в драку, бессчетное количество раз ей хотелось попортить старшей прическу, вцепившись в ее прекрасные рыжие волосы. Волчонок Арья, которая родилась двумя годами позже и которой ничего, по ее мнению, не досталось. Волчонок Арья, которую постоянно ругала септа Мордейн за плохое шитье и непослушание. Волчонок Арья, которую презирали все остальные девочки Винтерфелла за то, что она такая, как мальчишка, и потому Арья и стала общаться с братьями – с Джоном и Браном. В основном с Джоном. Бран больше играл в одиночестве и лазал по стенам, пока не упал, а Джон стал Арье не только братом, но и лучшим другом. Джон Сноу, которого Санса презирала, потому что он – бастард. Джон Сноу, на которого матушка всегда смотрела так, как на предмет интерьера, если не как на лошадиный помет. Джон Сноу, которого отец отправил на Стену, чтобы не мозолить глаза бастардом. Маленькая Арья тогда не понимала, что значит «бастард», и даже когда ей объяснили, что, мол, мать Джона была шлюхой, она не поняла, почему это оставило отпечаток на Джоне – какая разница, кем была его мать? Это же Джон, самый добрый, самый веселый, самый родной ее брат, и плевать, что у них разные матери! А теперь Джон правит Вестеросом. Джон Сноу. Бастард. Тот, которого все считали на уровень ниже себя, теперь истинный король – Судьба порой смеется нам в лицо, щеря волчьи зубы. Джон – король, все враги, чьи имена шептала Арья перед сном – мертвы, некоторых она убила лично, тогда, в Солеварнях с Псом, и Пса оставила умирать. Иногда жалела, что не убила – спустя время поняла, что он все-таки возился с ней, спас тогда во время Красной Свадьбы, таскал за собой и не дал пропасть маленькой, обезумевшей от горя девчонке, а она даже не оказала ему последнюю милость – не воткнула нож в сердце, как он ее учил. Он, наверное, умирал долго и мучительно, истекая кровью. И ей снился этот его шепот: давай же, волчонок. Прямо в сердце. Тогда бы не мучился. Да, он убил Мику, ее друга, он заслуживал ее ненависти, но не настолько, чтобы вот так умереть – и не от ее руки. Маленький жестокий волчонок Арья, научившаяся убивать, но так и не научившаяся делать прически. Рука держала меч увереннее, чем шпильки и заколки. Да, женщины Мормонтов – воительницы, но она не Мормонт.

- Я не Мормонт, - озвучивает свои мысли Арья, - я Старк. Я хотела быть, как мама или как ты. Сейчас хотела бы, - уточняет и поправляет саму себя, ведь тогда ее мало волновало подражание матери и сестре. Тогда она хотела скакать на лошади в мужском седле а то и вовсе без оного, стрелять и владеть Иглой. Тихая, как тень, спокойная, как вода – она до сих пор помнит слова Сирио Фореля, и движется так, как он ее учил. Водяная плясунья – только благодаря этому искусству она не оттоптала ноги сиру Берену в танце.

А вот Санса – Санса в Короне Зимы – прекрасна, как могла бы быть прекрасна Дева, спустившаяся на землю, пусть Арья больше склоняется к вере в Старых Богов. Санса, огненноволосая, гордая леди Старк, ее коронует Джон – вспомни, как ты его презирала, - в тот момент Арья не удержалась от этой злой мысли, - вспомни, Санса! – но промолчала, просто пораженная красотой сестры. Простая корона, без украшений, без драгоценных камней, даже не из золота, простой обруч, обрамленный мечами – символ Севера, который никогда не падет. Зима близко – повторял отец. Его больше нет, а зима наступила, но даже при этом Север не пал, на троне – Санса, ей наследует Арья, пока у сестры нет детей. И младшая Старк во время коронации не видит того, что на нее тоже смотрят. И на волосы, которые она тогда оставила распущенными – густые черные кудри ниже лопаток, и на глаза, и на лицо, которым она так напоминает отца, и на ее движения водяной плясуньи… она этого не видит, любуясь своей прекрасной леди-сестрой.

А леди-сестра, гордая королева, которой всего семнадцать, вдруг превращается в веселую девчонку, тянет Арью к себе за руку, заставляя плюхнуться рядом на кровать, и запускает пальцы в ее волосы, и младшая позволяет ей это, но все равно шипит, как разъяренная кошка, когда Санса слишком дергает волосы или тянет за пряди. Но позволяет делать с собой это – и прическу, и платье, и только удивленно моргает, не понимая, зачем это, к чему, они же не собираются посреди ночи на бал, все равно снимать. Но Санса вертит ее, как угодно, переодевает, как должна делать служанка, а потом подтягивает за руку к зеркалу – смотри!

Арья не хочет лишиться сладкого, и потому смотрит. И видит перед собой внезапно красивую девушку пятнадцати лет, волосы уложены в причудливую прическу, которая позволяет кудрям рассыпаться по слегка открытым тонким плечам, платье облегает фигурку, подчеркивая все достоинства тела водяной плясуньи, и тонкую талию, и маленькую, но упругую грудь, и цвет платья идеально подходит серым старковским глазам, и… это не она, не Арья, и уж точно не Арри, не Солинка, не Кошка-Кэт, не Нэн, это – леди Арья Старк. Взрослая, красивая девушка, с которой захочет танцевать любой мужчина.

Странно, но обычно Арья избегала зеркал. В детстве – по понятным причинам. После – не до того было, тут бы выжить, а не собой любоваться. Вот и отвыкла смотреть на себя, а сейчас смотрит и не узнает. И восхищенно выдыхает, невольно кружась перед зеркалом, платье волнами вокруг ног, водяная плясунья не замечает, ей это не мешает. Ей пятнадцать лет. Она расцвела. Санса замужем за Тирионом, который сейчас уехал на Стену по делам, а Арья все еще незамужняя, и не то чтобы она хотела остаться девицей… просто думала – кому такая понравится?

Санса говорит, Арья слушает. И не верит – кажется, у нее даже рот приоткрывается от удивления. Берен Толхарт просит ее руки? Этот изящный, красивый и в то же время мужественный лорд хочет сделать ее, Арью, своей женой и матерью своих детей?

- А может, он просто хочет породниться с нашей семьей? – вдруг появляется мысль. Арья не доверяет никому, кроме Сансы, Тириона, Брана и Джона. Остальные – не семья, не Старки – кажутся ей подозрительными априори. Тирион Ланнистер заслужил доверие младшей Старк тоже далеко не сразу, и не потому, что ей не нравился лорд-муж сестры, он нравился ей, он – добрый и благородный человек, любящий ее сестру, но просто потому, что он – не Старк по крови. А жизнь научила Арью верить только Старкам.

- Может, он хочет через меня стать ближе к власти?

Арья щурит свои серые глаза, рассматривает себя в зеркале – красивая, седьмое пекло, красивая! Но эта гордая и изящная девушка в зеркале не может быть ею. Она – не такая. Она резкая, она грубая, она до сих пор не научилась выражаться изящно, хотя над этим бьется нынешняя септа, которой младшая Старк позволяет, понимая, что больше не может позволить себе лексикон портовых грузчиков и Вольных Ребят… Она – Арья Старк, но не леди Арья Старк. И уж точно не леди Толхарт. И она не разбирается в политике от слова совсем, и хочет верить в то, что Берен в нее влюблен, но не может.

- Санса, - Арья моргает и внезапно становится ребенком, делает шаг назад, - не то чтобы мне не нравился Берен, - признает она наконец-то, - но я…

Впервые за долгое время Арья Старк из Винтерфелла говорит это словосочетание.

- Я боюсь.

[NIC]Arya Stark[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/uL0vG.png[/AVA]

Отредактировано Nymphadora Tonks (2016-09-24 16:28:42)

+1

6

Санса смеется, когда Арья смотрит на себя в зеркало, недоверчиво, пугливо, как смотрели на них те волчата, которых давно, шесть лет назад, привезли им отец, Бран, Робб, Теон и Джон. Робб тогда влетел в ее комнату без стука, как раз когда она перебирала струны арфы, и пресек очередной недовольный вздох учителя музыки, что матушка пригласила из самого Дорна, и что отчаянно мерз на Севере — учителю не нравилось, как она играет, хотя в Королевской Гавани она потом была одной из лучших арфисток. И, когда дрожащий, напуганный комочек лег на ее колени, она сразу поняла — ей все равно, подобает ли леди ухаживать за собаками, волками, да за кем угодно, но это пушистое чудо станет ее другом. Подругой — это оказалась девочка, тут же нареченная Леди. И вот такими же огромными глазами, как тогда эта малышка, сейчас глядит вокруг сестра. Будто ей и нравится, что она видит перед собой, но она и напугана, и не знает, что ей делать дальше. Будто все слишком странно вокруг. Будто…
А она ведь и правда напугана. Не привыкла видеть себя такой. Не знает, что делать дальше. И — глаза ее сияют, стоит Сансе упомянуть о младшем лорде Толхарте, но тут же гаснут — она не знает, что ей делать. Не уверена в себе. Не уверена в нем. А казалось бы, должна бы — она и без того очаровательна, как редко какая девушка бывает, и все же в этом платье стального цвета — цвета Старков — она красива не той красотой, которую превозносили когда-то в Гавани, когда они были еще совсем детьми, но той, которую признают повсеместно сейчас, и не только потому, что так же выглядела мать их короля, но и потому, что с юга чуть сбили спесь. То, что они — юг, процветающий и яркий, еще ничего не значит, и уж точно не значит, что север чем-то хуже, как они когда-то считали. И всем тем, кто так когда-то заявлял, теперь заткнуло рты то, что Королевствами правит северянин — и правит не хуже, чем его предки. Чем лучшие из его предков. Джейхейрис Таргариен, третий своего имени, которого Санса все еще зовет Джоном, в объятья которого она кинулась при первой встрече после стольких скитаний с таким неподдельным счастьем, перед которым так долго извинялась еще до того, как узнать, кто он такой на самом деле, этот Джейхерис Таргариен правит Королевствами так, как никто до него, и народ действительно молится о его долгой жизни, как редко о каком короле молились когда бы то ни было. У него серые старковские глаза, что лишь в минуты сильных чувств становятся фиалковыми, таргариенскими, и сам он похож на истинного Старка, но глупы те, кого это заставляет усомниться в том, что перед ними сын Рейегара. Дейенерис, прелестная девушка всего тремя годами старше них, вернувшаяся в Эссос всего через пару месяцев совместного правления с Джоном, как-то раз сказала им, что поговаривают, что при рождении Таргариена боги бросают монету, на одной стороне которой величие, а на другой безумие, и весь мир наблюдает за ее полетом и пытается понять, какой стороной она упадет. Что ж, в случае их кузена, похоже, величие возобладало. И как с таким правителем она могла не стать хотя бы подобием его? Подобием его мудрости, его терпения и его доброжелательности. И, в первую очередь, по отношению к собственной семье. К собственной сестре, что стоит сейчас перед ней, такая прекрасная, глядит на нее такими напуганными глазенками, и будто не верит в то, что ей говорят, в то, что слышит. А зря — потому что всю жизнь она все равно не сможет прожить в этом недоверии. Не сможет вечно ограждаться от других, искать подвох в их действиях. Отравит себе этим жизнь. Уже отравляет. И Санса делает шаг вперед и обнимает Арью, своего маленького волчонка, мягко треплет ее волосы, губами касается ее щеки, успокаивая, заставляя поверить — все хорошо. Не нужно искать, что не так. Все так. Все замечательно. Даже, может быть, слишком, как знать? Но кто бы ни говорил, что если люди счастливы, значит, несчастье близко, она не верит, что оно их поджидает. Семью Старков постигло столько горестей за последние годы, что теперь как минимум лет двести они должны прожить в спокойствии и довольстве. И она искренне надеется, что так оно и будет, что боги услышат ее молитвы и ее просьбы — требования? - и действительно выполнят их. Потому что боги и без того много обрушили на их головы — и не только их. Слишком много всего произошло во всем Вестеросе за последние несколько лет. Слишком пострадал Север. И она отстраняется, держа сестру за плечи, пытливо вглядываясь в ее лицо.
- Так вот чего ты боишься? - тихонько смеется она, затем ласково гладит по щеке сестру, и та ластится, будто и правда зверек. Так к ее руке ластилась Леди, так ластится теперь Нимерия, еще малышкой бывшая самой дикой из всех шести, а теперь будто чувствующая, что Сансе не хватает этого тепла, будто знающая, что их осталось всего двое, и они далеко друг от друга — Призрак теперь с Джоном в Гавани, лежит у подножья трона, будто символ его силы, знак его происхождения, вместе с мечами, из которых выкован его престол. Волков осталось двое, детей с волчьей кровью из шестерых — четверо, и Бран предпочел наблюдать за миром чужими глазами, звериными глазами, глазами сердце-деревьев, снова высаженных по всем Королевствам, и Север теперь на ее плечах — и, частично, на плечах ее лорда-мужа, ее консорта, что впервые за долгую историю Вестероса принял имя дома своей супруги, чтобы линия Старков не прерывалась. Тайвин Ланнистер был бы в гневе от такого поступка своего младшего сына, смеялись они потом, тем вечером, после того, как Тирион прилюдно попросил нового короля позволить ему это, но Тайвина Ланнистера не было в живых благодаря именно этому младшему сыну, и жаль его Сансе не было. - Боишься, что он тебя не любит? Что он хочет пробиться к Трону Зимы через тебя? Или, может, ты боишься, что тебе в один прекрасный день придется надеть корону вместо меня, сестрица?
И скажи ей кто эти долгие шесть лет назад, что она будет ободрять Арью, что будет сплетать свои и ее пальцы, пока сестрица будет стоять перед ней в платье, со смущенным румянцем на щеках, она не поверила бы. Но сейчас именно это и происходит, и ей даже не верится, что когда-то было иначе. У них всего два года разницы, и они слишком хорошо друг друга знают сейчас — а тогда совсем не знали и не понимали. Да и не пытались — она, Санса, мечтала о золотоволосом принце, а Арья хотела стать великой воительницей. Что же сейчас? Все изменилось — и все осталось прежним. Она получила своего принца, принца-консорта Севера, с волосами цвета белого золота, и он, пусть и не прекрасный внешне, оказался так же добр, как в песнях, что она так любила слушать ребенком, а ее сестренка действительно стала одной из самых знаменитых мастериц меча во всех Королевствах. Да, когда-то она отпустит ее от себя. Когда-то придется это сделать. Но только от Арьи зависит, куда она уйдет из родного дома, в который не так вернулась — пустится ли в странствия или станет хозяйкой другого замка. Но Толхартовского ли?
- Но не Берен так не Берен, - соглашается она покладисто; впрочем, в голубых, как у Талли, а не у Старков, глазах пляшут задорные огоньки, и даже слепой и глухой бы понял, что на этом ее слова не заканчиваются. И на губах ее играет хитрая улыбка, так похожая на ту, что когда-то была на лице Маргери, когда та задумывала что-то. - Ты ведь помнишь, сколько бастардов исчезнувших великих домов узаконил наш Джон, сколько из них стало прекрасными правителями своих владений? Сегодня утром мне прилетел ворон от правителя Штормового Предела. Юный лорд Джендри Баратеон пишет, что уже находится в Близнецах, по пути к Стене, которая почему-то внезапно заинтересовала его именно сейчас, когда он получил лордство, и спрашивает, может ли он заехать к нам в гости, встретиться с правящей семьей Севера. Не думаю, что его интересую я, или Тирион. Скорее, он просто хочет увидеть девушку, с которой столько пережил, когда она была еще ребенком. Тебе было десять, когда вы виделись в последний раз. Я думаю, он будет приятно удивлен переменами в тебе. Ведь, судя по тому, что ты мне рассказывала, ты ему нравилась еще тогда.
И Санса снова смеется, видя ошарашенное лицо сестры, а затем снова тянет ее к кровати, куда садится сама и усаживает и сестру. Поджимает ноги, прикрывая их полой халата, мнется, трепля рыжую косу, а затем все же поднимает взгляд на Арью, прикусив губу. И все же не выдерживает долго паузу. Не может. Не в ее это силах. Да, когда на ее голове корона, и когда она сидит на троне, или когда рядом чужие, она становится снова королевой, величественной, строгой, умеющей и молчать даже чуть больше, чем это нужно, чтобы заставить занервничать слушателей. Но сейчас она не королева. Сейчас она сестра, семнадцатилетняя девушка, которой безумно хочется поделиться с сестренкой новостями. Которой хочется рассеять все ее сомнения. Которой…
- Я отдам тебя замуж за того, за кого ты захочешь, и тогда, когда ты захочешь. Не дожидаясь конца зимы — неизвестно, сколько она продлится, и я не хочу, чтобы ты осталась старой девой и пилила потом меня, что осталась одна,
- и она смеется, знает, что такому не быть, но все равно не может не подколоть младшую. - Но если ты беспокоишься, что через тебя кто-то пробьется к власти, зря ты так считаешь. Потому что, уж прости меня, Арья, но Корона Зимы тебе не светит.
И на губах ее играет смущенная улыбка — впервые смущенная за весь этот вечер. И она не смотрит на лицо Арьи, не знает, как та отреагирует. Боится? Волнуется? Скорее, второе. Беспокоится о том, что младшая Старк скажет ей. А кто знает, что она скажет? Кто знает, что сейчас на ее лице? Именно поэтому Санса так усердно изучает вышивку на ткани своей сорочки да свои ладошки, чинно сложенные на коленях.
- Мейстер подтвердил это неделю назад. Он считает, будет мальчик. Когда должна родиться девочка, признаки другие. Я собираюсь сказать Тириону, когда он вернется. Это не та новость, которую стоит посылать с вороном. Так что ты, не считая мейстера, первая, кто знает, - и она снова чуть прикусывает губу. - Арья, ты… рада?[AVA]http://imgdepo.com/id/i9341759[/AVA]

Отредактировано Luna Lovegood (2016-09-26 17:21:44)

+1

7

Леди Арья Старк из Винтерфелла смотрит на себя в зеркало еще раз, кусая губы, и взгляд такой же загнанный, как у прежнего волчонка Арьи, носившего множество имен, кроме того, первого, настоящего. Санса касается пальцами ее щеки, и младшая, которая еще месяцем раньше отпрыгнула бы назад, непривычная к ласке, сейчас, наоборот, прижимается щекой к руке сестры, как ластится волчонок, как ластится к ней Нимерия. Нимерия, что тоже выжила и вернулась, Нимерия, благодаря которой Арья видела волчьи сны. Арья закрывает глаза, делает шаг вперед, обнимает сестру – и странно все это выглядит, она – в дивном платье цвета стали, волна смоляно-черных волос по плечам, и Санса – в белой сорочке и с волной рыжих, как сам огонь, волос. Арье хочется снять платье, оно – как чужая кожа, Арья привыкла к кольчуге, к штанам, к мужской одежде, и в то же время она не может не поглядывать на зеркало, в котором видит леди Арью Старк.

И не сказать же сестре, чего она боится на самом деле – Берен то будет или кто-то еще. Если доведется принять корону – Арья примет. Видят Боги, ей не хочется, но если придется, если не будет выхода, она станет Королевой Зимы и ни разу не пожалуется. Сейчас, правда, эта судьба ей не угрожает, слава Богам, Санса здорова, молода и не рискует жизнью в схватках, но если вдруг все снова перевернется с ног на голову, как тогда, когда они были детьми, Арья знает, что сможет удержать Север. Даже силой. Недавно она стала изучать не только практику боя, но и теорию. Она читает книги о том, как правильно вести войну, она достала из закромов солдатиков, принадлежавших сначала Роббу, а затем Брану, и расставила их на карте Семи Королевств, каждый вечер планируя новую войну. Не то чтобы Арья хотела войны, нет, она меньше всего хотела пустить свои знания в ход, но она обязана была знать. «Зима близко» - девиз отца предупреждал не только о зиме, но и о беде вообще, в принципе, а Арья была истинной дочерью Неда Старка, пусть в детстве ее и дразнили бастардкой. Отец точно одобрил бы то, что дочь учится. Не зря же он тогда не сломал Иглу, не отнял и не спрятал, а вместо этого нанял Сирио Фореля, чтобы обучить младшую дочь сражаться! Тогда Нед как бы разрешил ей не быть леди, дал шанс идти по тому пути, который Арья выберет сама, и дал этот шанс очень мудро, как и всегда. Вот мама точно не одобрила бы, но маме и не обязательно было знать. Мама сидела у постели упавшего Брана. Арья тоже заглядывала в его комнату, поражалась тому, как изменилось, исхудало и побледнело лицо брата, молилась за него в богороще, но долго горевать и переживать в своем возрасте она была не способна.

- Я не боюсь надеть корону, - твердо отвечает младшая Старк, - я не хочу ее надевать, но если… - она сглатывает, - придется, я надену и не посрамлю ни память отца, ни Север, - в серых глазах – сталь. Она уже не испуганный волчонок, она – волчица, готовая защитить свою стаю. Но говорят сестры не об этом.

Санса легко переводит разговор с Берена на Джендри, и Арью словно прошивает током, так она дергается при звуке этого имени. Джендри Баратеон, лорд Штормового Предела, настоящий лорд, уже не бастард короля, и он заедет к ним в гости? Он уже в пути? Боги, Арья помнила Джендри совсем ребенком, когда он заявил, что знает о ее секрете – ты девчонка – а потом упал на одно колено, когда Арья сказала, что она не просто девчонка. В детстве Арья часто на него злилась, не раз они дрались, но и не раз мирились, делили еду и кров, путешествовали вместе, и были слишком малы, чтобы думать о чувствах – наверное. Или только Арья была слишком мала. Маленький загнанный в угол волчонок. Джендри был старше. Неужели она… нравилась ему? Он ведь тоже ей нравился! Арья, конечно, в то время меньше всего думала о мальчишках в романтическом плане, Арья не мечтала о принце, как Санса, но Джендри был ее лучшим другом, он защищал ее, он помогал ей, он делился с ней едой, он грел ее замерзшие руки – Арья вырывалась, рычала волчонком – не трогай меня, но дорожила Джендри, а потом он решил остаться кузнецом и бросить ее. Тогда Арья восприняла это, как предательство, но сейчас поняла, что Джендри не мог иначе. И, видят Боги, она хотела увидеться с ним.

- Н-нравилась? – запнулась Арья, покорно позволяя сестре утащить ее на кровать, и садится, поджав ноги, плевать, что платье помнется, водяная плясунья успела забыть, во что она одета, - я ему нравилась? А сейчас – нравлюсь? Потому что… Я же… Столько лет прошло.

Арья боится не Короны Севера. Арья боится мужчин. Слишком много беды она видела от них, слишком много боли они ей причинили. Она видела, как насилуют женщин, и невольно представляла, что ее тоже могут изнасиловать, несмотря на то, что она – маленькая девчонка, какая разница Кровавым Скоморохам, кто, если есть то, что между ног? Арья боится оказаться в постели с мужчиной и слиться с ним воедино. Арья боится зачать ребенка, она сама – ребенок, она не видит себя матерью… а говорить о таких вещах стыдно даже с сестрой.

- Санса, - подколку сестры она игнорирует. Страх ранит глубже, чем нож, говорил Сирио Форель, - я боюсь совсем другого. Я боюсь… ну, понимаешь… постели. Когда ты с мужем занимаешься… тем самым. Я не умею. Это же будет больно. Я не боюсь боли от ранений мечом, но это же совсем другая боль!

И щеки Арьи пылают румянцем, едва она представляет, как Джендри снимает рубашку и ложится рядом с ней – уже мужчина, а не мальчик. О Берене она после упоминания о юном Баратеоне мгновенно забывает.

А Санса продолжает говорить, смущаясь и рассматривая свои ладони. Корона Зимы тебе не светит – уже облегчение, но…

- Ты беременна? – выдыхает Арья, хватает сестру за руки, прижимает ее ладони к своим щекам, - Санса! Санса, это правда? У меня будет племянник? Точно?

И смеется так радостно, что старшей Старк должно быть понятно, что младшая рада. Рада чуть ли не до безумия. Несбывшаяся Корона Зимы камнем падает с ее плеч, Арья целует сначала ладонь сестры, а потом обнимает ее и целует в обе щеки, редкая ласка, которую проявляет младшая, и только по отношению к Сансе.

- Я научу его технике водяного плясуна! – смеется Арья, - а еще – стрелять и сидеть в седле! И я представляю себе лицо Тириона, Боги, как бы я хотела это увидеть, он же будет так счастлив! Санса, я так рада за вас!

Но потом на лицо младшей Старк падает тень, когда она вспоминает о собственной постели, в которую уже мысленно уложила Джендри.

- Санса, я просто никогда… ни разу… Это очень больно? Ты знаешь, я никогда не боялась боли. Ты помнишь, какой я была и видишь, какой я осталась. Ты видела синяки от меча на моем теле. Но этой боли я не боюсь, ни боли, ни крови, ничего! Видят старые Боги отца, я не испугаюсь поединка с мужчиной, но лечь с мужчиной в постель я боюсь. Я даже не целовалась ни разу, - смущенно признается, пряча серые глаза.

- И мне нравится Джендри, - признается еле слышно, но Санса должна услышать, - по-настоящему.

«Леди Штормового Предела Арья Баратеон. Звучит тоже неплохо».

[NIC]Arya Stark[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/Uhiog.png[/AVA]

Отредактировано Nymphadora Tonks (2016-09-29 04:07:08)

+1

8

Санса смеется в ответ — какие она задает глупые вопросы! Видит же, видит по Арье, что та счастлива, и все равно спрашивает, рада ли та. Глупышка. Она и сама не знает, откуда это взялось, разве что из детства, когда они с сестрой не ладили и постоянно пытались друг друга подколоть, когда Арья постоянно выказывала недовольство тем, что радовало ее. Но давно пора бы научиться тому, что эти времена остались позади, что теперь они могут не притворяться только ради того, чтобы друг друга побольнее поддеть. Она давно отвыкла задевать сестру, да ей и не хочется это делать, теперь, когда ближе друг друга у них никого нет, пусть одна и замужем, а другая, похоже, скоро выйдет — но все еще непривычно видеть искренность после долгих лет притворства, после тех лет, когда ей в лицо лгали, а она делала вид, что верит. И теперь, когда Арья обнимает ее, расцеловывает в обе щеки, сияя от счастья, она чувствует — это не притворно. Это правдиво. Это искренне. И это так, как и должно было быть все эти годы. Они должны были расти вместе, как любящие сестры, а не как враги, которыми их вольно-невольно делали, тыкая носом в их различия. Они должны были стать лучшими подругами. Младшая заразила бы ее любовью к оружию, а сама Санса научила бы ее быть настоящей леди, такой, чтобы даже септа и матушка не придрались. А что вместо этого? Долгая-долгая разлука… И теперь, когда они рядом, когда вот так прижимаются друг к другу, в объятии, предназначенном только для самых близких и любимых, она чувствует себя снова целой. Собранной по кусочку, склеенной. Вернувшейся домой по-настоящему. Почему-то только Арья способна дать ей понять, что она дома, в те редкие моменты, когда ей кажется, что она теряет себя. Только ее маленький волчонок может пробудить ее от кошмаров, теперь, когда ее лорда-мужа нет в Винтерфелле. Они — одна семья. И сейчас, как никогда, Санса этим гордится. Сейчас, как никогда, она этому рада.
- Твой племянник будет лучшим бойцом Королевств, -
она смеется снова, стискивая в своих ладонях ладошки сестры, целует их так же, как та целовала ее ладони до того, обнимает ее, прижимая к себе, обвивая руками ее плечи, почти заставляя положить голову ей на грудь, убаюкивая ее, будто ребенка. - Лучше легендарного Меча Зари. О воителе из дома Старков будут слагать легенды, как и о его учительнице, вот увидишь. И твои дети будут гордиться тем, что ты их мать…
Она поглаживает волосы Арьи, вытаскивает из них шпильки — все равно им сейчас не идти на бал или на прием, все равно они скоро лягут спать, а значит, нет смысла больше сохранять прическу, тем более что сестренка уже полюбовалась на себя и поняла, как же все-таки красива — и перебирает смоляные пряди. Настоящая Старк — ничего в ней нет от Талли, никто не заподозрит ее в том, что она не дочь Неда. Ее тоже не заподозрить в этом, стоит лишь глянуть, как она ведет дела, как правит Севером, но внешне в ней нет ничего, что говорило бы об этом. Ни серых глаз, ни темных волос, ни узкого овала лица Старков. Только рыжина, да синева, да округлость. И лишь где-то мелькают черты схожести с тетушкой Лианной да с Арьей, которая на нее так похожа.
- Ты ему нравилась,
- подтверждает она, целуя сестру в макушку. Боги, она все еще ребенок, бесстрашный, умеющий постоять за себя с оружием в руках, но ребенок! - Дубок, помнишь? И как он с тобой обращался. И как он злился, когда ему казалось, что ты указываешь ему его место. Ты была симпатичной и тогда, но теперь, Арья, ты красавица. Если он не попросит твоей руки в первые два дня пребывания в Винтерфелле, то прости, сестрица, но я буду вынуждена признать его идиотом, как бы он тебе ни нравился.
Когда сестра задает такой смущающий вопрос, Санса на миг замирает. Как объяснить ей это? Может быть, будь матушка жива, и она рассказывала бы все Сансе перед ее первой ночью в браке, а потом и Арье тоже, но матушки давно нет в живых. И она продолжает перебирать черные локоны, пока размышляет, как же успокоить младшую. Как дать ей понять, что бояться ей нечего? Одной рукой скользнув к ладошке Арьи, она переплетает их пальцы и поднимает их так, чтобы сестренке было видно их.
- Представь себе, что ты упражнялась с мечом, с соперником. И единственным способом отвести от себя его меч для тебя было перехватить его рукой,
- она не особо много понимает в ранениях от оружия, но что-то все-таки знает. И именно поэтому пытается говорить на языке, который ее сестре понятнее. - На твоей ладони остается длинный неглубокий порез. Ты забываешь о нем еще до того, как он заживает до конца. А потом твоя ладонь перестает болеть совсем, разве что кто-то осознанно пытается сделать тебе больно.
И она надеется, что объясняет понятно. Что объясняет правильно. Что это не напугает Арью. Ее волчонок — воин. Ее волчонок — дитя, выросшее вместе с оружием, девочка, для которой меч — это продолжение руки. Ее волчонок — не леди, готовая к свадьбе или материнству. Но рано или поздно это желание появится внутри нее, если еще не появилось. И рано или поздно ей все равно придется узнать об этом всем. Пусть и так иносказательно. Все лучше чем бояться неизвестности.
- Я сомневаюсь, что Джендри захочет сделать тебе больно, Арья. Я помню, что ты мне о нем говорила. Он не кажется мне человеком, который будет самоутверждаться за счет тех, кто слабее — или кажется слабее. И не кажется мне тем, кто будет поднимать руку на жену, - она успокаивающе улыбается, покачивая сестру, будто убаюкивая ее в своих объятьях. Да, а если он хотя бы попробует замахнуться на ее малышку, она примчится в Штормовой Предел быстрее любого ворона и оторвет ему руки, а потом скормит их рыбам. Чтобы замахиваться нечем было. - Не бойся его, сестренка. Не бойся ничего и никого. Помнишь, что ты постоянно бормотала себе под нос еще в Гавани? Страх ранит глубже, чем нож. Ты — маленький бесстрашный волчонок. Ты — настоящая Старк. И будешь ею всегда.
И ей становится немного даже смешно, когда она понимает, что вот оно, через шесть лет, сбывается то, о чем им говорил отец. Отец тогда сказал, перед отъездом в Гавань, что он и король Роберт решили породниться, что сын короля должен жениться на девице из рода Старков. И пусть Джоффри оказался совсем не Баратеоном, а ее выдали замуж за Ланнистера, сын короля и дочь Эддарда Старка, может быть, все же будут вместе? Пусть и не те, которых они планировали соединить...[AVA]http://imgdepo.com/id/i9341759[/AVA]

+1

9

Леди Арья Старк из Винтерфелла снова становится маленькой, когда сестра обнимает ее так, что черноволосая головка младшей покоится у нее на груди. Невольно Арья прислушивается, надеясь услышать внутри Сансы сердцебиение ее будущего племянника, но, видимо, еще слишком рано, и даже ее волчий слух улавливает лишь стук сердца самой сестры. Арья уже представляет себе то, как будет учить малыша – или малышку – владению мечом. Да, даже если родится девочка, Арья все равно обучит ее технике водяного плясуна, хотя… К тому времени она может быть уже в Штормовом Пределе. Принцем-консортом Джендри Баратеон вряд ли станет, да и сама Арья понимает, что имя Старков уже сохранилось благодаря ее сестре и Тириону, а ей придется взять имя Джендри, но когда она снова мысленно произносит «леди Штормового Предела Арья Баратеон», на душе теплеет. Интересно, матушка тоже чувствовала себя так, когда ей пришлось менять имя Талли на Старк? С одной стороны, так положено, а с другой – кто мешает Арье остаться Старк в мыслях и на языках людей? Королеву Серсею, да горит она в седьмом пекле во веки веков, за глаза называли Ланнистершей… А Арья всегда останется Старк, даже официально сменив имя дома. Останется волчицей, а не олененком. Оленятами будут ее дети…

Ее дети. Дети, которые появятся у нее в животе от семени Джендри, будут расти там и однажды появятся на свет, вернее, она произведет их на свет в муках. Арья знала, что рожать больно. Да и как может быть не больно, если из тебя наружу выходит маленький, крохотный, но человек? И Арья жмется к сестре, одновременно радуясь, сочувствуя ей и волнуясь за нее, пока Санса вынимает из ее густых смоляных волос шпильки. Волосы иногда мешают в сражениях, в настоящем бою противник может схватить ее за них, обратить против нее, но обрезать черную гриву Арья не хочет ни за что, особенно когда видит себя в зеркале с распущенными волосами. Да, маленький волчонок мог бегать стриженым хоть налысо, но леди Старк должна быть красива. Странно думать о себе «леди» и «красива». Странно применять к себе эти слова, так же странно, как облачаться в платье цвета стали перед сном и видеть в зеркале не-себя.

- А он и есть идиот, - смущенно бормочет Арья, зарываясь лицом в плечо Сансы, и слушает, что она говорит дальше. Да, бывают ситуации, когда меч врага нужно остановить рукой. И порезы бывают. Разные, в зависимости от силы удара. Арья не боится этих порезов – какие глупости, бояться настолько легкой боли! У нее все тело – в синяках да шрамах, у нее каждый день новые синяки, возможно, такое тело не возбудило бы Берена Толхарта, но Арья знает, что Джендри понравится каждый ее синяк и каждый шрам. Мысленно она представляет, как юный лорд Штормового Предела целует ее синяки, обводит губами шрамы, краснеет от этих мыслей, как помидор, и радуется, что все еще сидит лицом Сансе в плечо и она этого не видит. Откуда у нее вообще такие фантазии?

Арья вскидывается, и румянец смущения превращается в румянец гнева, как по мановению волшебной палочки.

- Джендри? Руку? На меня? Санса, клянусь тебе, если это произойдет, он либо останется без руки, либо я просто сломаю ему кость, в зависимости от того, будет ли при мне меч. Я боюсь не этого! И вообще!

Арья вскакивает на постели сестры в полный рост, серые глаза сверкают уже почти как волчьи.

- Клянусь Старыми Богами отца и Семерыми, я никому больше не дам себя в обиду и никому не дам в обиду тебя. Мы слишком много терпели лишений, боли и страха, но мы с тобой волчицы, и если бы ты была замужем не за Тирионом, я бы защищала тебя, как могла. Но Тирион не причинит тебе вреда, я уверена в этом, он хороший, и потому, если Джендри все-таки решит жениться на мне, я покину Винтерфелл со спокойным сердцем. Но если этот идиот осмелится меня ударить – я выставлю его руку на пике замка. Больше никто не обидит ни тебя, ни меня. Я уже не маленькая девочка! Я Старк, ты верно сказала. Я приму имя Баратеон, но останусь Старк, и буду воспитывать своих детей воинами, и буду говорить им, что зима близко, как говорил нам папа…

…детей. Арья снова садится на постель, скрестив ноги, снова жмется к сестре, ладонью касается ее живота, но еще рано, ребенок внутри слишком мал, главное, что он там есть, маленькое доказательство любви Сансы и Тириона, маленький наследник или наследница Короны Зимы… Что он видит там, если может видеть? Арья гладит живот Сансы подушечками пальцев.

- С большим животом наверняка трудно держать меч, - бормочет она свои собственные опасения. О том, что рожать больно, разговора не заводит, не хочет портить сестре настроение, она и сама знает, что роды – не приятный массаж. Но они – женщины, и как ни прискорбно, но их бой состоит не только на поле брани, но и в постели, где они должны производить на свет детей, которым предстоит занять их место. Арье странно думать о себе в роли матери. Странно думать, что у ее груди будет лежать маленькое кричащее существо. Но она понимает, что, выйдя за Джендри, или за кого-либо еще, если тот окажется идиотом, должна будет продолжить род. Дать кому-то жизнь – не отнять, как делала раньше, а подарить. Уже эта мысль греет Арью, и она даже готова смириться с неизбежными родовыми муками, лишь бы дать эту жизнь – слишком много жизней она отняла, и не все убитые ею были настоящими врагами.

- Ты так любила песни, Санса, - улыбается младшая, - я уверена, что кто-то обязательно сочинит песню об огненноволосой королеве Зимы. Это будет песня о льде и пламени, и сохранится в веках.

Арья встает с постели, поводит плечами так, чтобы платье упало к ногам, осторожно подбирает его, на некоторое время оставшись обнаженной, и на ее бледной коже видны те самые синяки, которые должен целовать Джендри, а потом прячет платье в шкаф и облачается в сорочку. Уж с ночной рубахой Арья справиться в силах, и звать служанку не хочется. Теперь она такая же, как Санса – растрепанная и растерянная, но настроение явно боевое. Сначала Арья представляла себе, как Джендри обводит языком ее шрамы, а потом, как она воздевает его руку на пику… Боги, что творится с ее воображением? Но Арья не верит в то, что ее друг может осознанно ее ударить – он не делал этого даже в детстве, даже когда Арья давала ему повод, даже когда ее все считали мальчишкой по имени Арри. А уж потом, когда она призналась: я Арья Старк из Винтерфелла… Он такой был смешной тогда, когда падал на одно колено и просил у нее прощения, называя «миледи», и сейчас Арья вспоминает это с теплотой, а тогда – злилась.

- Санса, - младшая растерянно улыбается, - может, сегодня будем спать вместе? Я уверена, что тебе одиноко без Тириона, а мне… мне просто одиноко. И я уверена, что не засну, если останусь одна.

[NIC]Arya Stark[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/Y6Nhy.png[/AVA]

Отредактировано Nymphadora Tonks (2016-10-11 03:22:01)

+1

10

Санса смеется — громко, заливисто, даже не пытаясь сдержаться. Хохочет во все горло, когда Арья вскакивает, яростно сверкая глазами.  Знает, не этого ждет от нее сестра, но не может держать этот смех в себе. Арья — такое еще дитя, пусть и взрослая уже давно, пусть и стала взрослой еще раньше, чем она, Санса, и это дитя ей хочется обнять, прижать к себе, никогда-никогда не отпускать, никогда никому не давать ее обидеть. Она слабая, ее тонкие руки не могут защитить даже ее саму, но никогда-никогда она не позволит кому-нибудь обидеть Арью — теперь. И ей не нужно будет больше защищать себя, ее маленькому волчонку с оскаленными клыками, потому что она, винтерфелльская волчица, сама перегрызет горло любому, кто попробует обидеть ее маленькую сестренку, закроет ее собой от меча, от чужой руки, занесенной для удара — даже если виноват будет кто-то, кого будет любить одна из них, даже если виноват будет кто-то, кого они обе полюбят, потому что видят боги, ближе друг друга у них никого нет, даже сейчас, когда в чреве ее растет новая жизнь, когда у нее есть любимый супруг, и вскоре, кажется, замуж выйдет и младшая. Леди Арья Баратеон — она сменит фамилию, когда выйдет замуж. Леди Санса Старк — она должна продолжить род Старков, а Ланнистеры не вымрут и без Тириона. Они всегда были разными, пусть и сестры. Всегда отличались друг от друга… Всегда любили друг друга, пусть и не всегда так, как надо было бы, пусть и не всегда так, как сейчас. И она довольно прикрывает глаза, когда пальцы сестренки касаются ее живота, еще совсем не заметного, но который совсем скоро превратит ее в кубышку, заставит тяжело передвигаться по коридорам замка, сделает ее неповоротливой и неуклюжей. Это если верить другим женщинам, что уже переживали беременность.
– Зная тебя, ты даже за день до родов будешь ездить верхом без седла и размахивать мечом во все стороны, –
она смеется уже тише, обнимая Арью, запечатлевая новый поцелуй на ее макушке. Она вполне может представить себе, как этот волчонок отпускает из рук меч и спокойно идет в покои, чтобы разродиться, а потом снова лезет на лошадь с мечом в руках, едва отойдя от родов. Ее маленькая сестренка вполне способна на что-то подобное, этот ребенок с дикими искорками свободолюбия в глазах — она вообще, кажется, способна на что угодно, и Сансе хотелось бы хоть иногда предугадывать ее поступки, но нет так нет, в конце концов, нельзя же знать все. Да и к тому же Арья изменилась за то время, что они были порознь, и даже за проведенное снова вместе время изучить ее ей не удалось. – Как знать, вдруг ты из тех девушек, которые легко переносят беременность? Как какая-нибудь вольная дотракийка, которая ездит верхом наперегонки с супругом, даже когда живот мешает ей держать как следует поводья, и слезает на землю только когда у нее отходят воды? Ты ведь не обязана переносить это все тяжело…
«Как мама», звучит в воздухе, невысказанное, недоконченное, и Санса не хочет заканчивать. Да, Кейтилин Старк рожала своих детей легко, но вынашивала их всех трудно, она слышала это несколько раз в детстве, видела мать, когда та носила Брана и Рикона — была слишком мала, чтобы помнить, какой та была, нося Арью — и где-то внутри нее сидит страх, неистребимый, неубиваемый: а что если она как мать? Что если она не только выглядит так похоже на Кейтилин, когда-то бывшую Талли, но и так же тяжело ей будет носить свое дитя? Она не собирается отказываться от ребенка, не собирается заявлять мужу, что никогда больше не хочет детей — она хочет продолжить род Старков, снова сделать его великим домом, хочет родить детей, которые станут новыми королями и королевами Зимы, которые будут похожи не на мать и не на отца, а на своего деда, гордого, истинного северянина, с его черными кудрями и серыми глазами, и на тетю, но вдруг, вдруг… И она прикусывает губу, заставляя себя отвлечься от этих мыслей, заставляя себя улыбнуться сестре, чтобы та не беспокоилась, ведь, видят боги, она совсем еще дитя, и негоже, чтобы это дитя, которое надо оберегать от всего, волновалось за нее. Поэтому она и смеется в ответ на следующие слова Арьи, поэтому и цепляется за каждую возможность забыть об этом своем страхе. Потому что страх режет глубже, чем меч, так всегда твердила сестра еще в Гавани, и она знает, насколько та права. Страх режет ее, пронзает насквозь, и ей никуда от него не деться, если она не постарается сама это изменить.
– Обо мне не сочинят эту песню, ее уже спели для Джона, и будут петь много-много раз еще, о короле, в котором встретились лед и пламя,
– она обнимает сестру, поглаживает ее по голове, приглаживает непослушные черные волосы, и хочет только одного — не отпускать. Боится. За нее, за себя, за весь мир. Каждый раз боится, каждый раз, когда они не рядом, ей страшно — она не хочет потерять сестру снова. У них есть не только они, у них есть еще и Джон, и Бран, но кузен — король, а брат теперь стал трехглазым вороном, и с ним легче увидеться в богороще, когда он открывает глаза чардрева, когда через листья чардрева, шепчущие на ветру, разговаривает с ними, чем увидеть его на самом деле, нескладного мальчишку, исхудавшего, обвитого белоснежными корнями, ненамного белее его кожи, мальчишку, который никогда не будет ходить, но который теперь умеет летать, и видеть все, что происходит в мире, стоит ему только захотеть — глазами деревьев, глазами птиц, животных… Она была лишь раз в его пещере, и он тогда увидел боль в ее глазах, и попросил ее не приходить больше — она послушала его, а ведь пять лет назад сказала бы, что он выдумывает, что она старшая, и это она должна решать, куда ей ходить или не ходить. Он сказал ей тогда, что видит, что с ними будет, и что все будет хорошо, все будет так, как и должно быть, и эта долгая зима станет последней, и ни одно лето и ни одна зима больше не продлятся дольше нескольких месяцев… Она верила Брану. Верила Джону. Верила Арье, которая упрямо твердила ей, что не хочет быть королевой, что счастлива, будучи воительницей — верит ей и сейчас, когда она прячет глаза, твердя, что Джендри для нее не так уж и важен, но верит не словам ее, а румянцу на бледных щечках, смущенной гримаске, закушенной губе. Верит тому, что говорит, что сестра не забыла об этом юноше за все эти годы — когда они расстались, он был лишь на год старше, чем Арья сейчас. Неудивительно, что он собирается жениться теперь. Неудивительно, что он хотел бы взять в жены ее сестру — кто бы не захотел жениться на Арье Старк, прекрасной винтерфелльской волчице со смоляными локонами, с глазами серыми, как предрассветное небо? И она лишь без слов забирается под толстое одеяло, под звериные шкуры, в согретую грелками постель, в которой уместилось бы четыре таких, как она, или шесть таких, как Арья, все такая же тоненькая, как тогда, когда ей было всего девять, все такая же тростиночка.
– Иди сюда, – она снова прижимает сестру к себе, снова баюкает ее в своих объятьях, старше всего на два года, но будто на полжизни, чувствующая, что обязана защищать свою малышку от всех невзгод. И голос ее тихий, убаюкивающий, успокаивающий. – Если тебе трудно будет заснуть, я расскажу тебе сказку, хочешь? Ты ведь знаешь, я всегда любила песни и сказки, и любила не только слушать их. Я могу рассказать тебе сказку о чем угодно. Хочешь, о прекрасной северной леди, с глазами цвета летнего снега, и о южном лорде, рожденном от короля, но никогда не бывшем принцем?[AVA]http://imgdepo.com/id/i9341759[/AVA]

+1


Вы здесь » Hogwarts|Parallel Worlds » Неоконченные квесты » Волчье солнце


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

LYLIlvermorny: Just One Yesterday Hogwarts. Our daysBloodlust: Bend & BreakБесконечное путешествие
На форуме присутствуют материалы, не рекомендуемые для лиц младше 18 лет.