«HOGWARTS|PARALLEL WORLDS»
Every solution breeds new problems
Добро пожаловать на самый неканонический проект по книгам Джоан Роулинг. Рейтинг игры NC-17. "Неканоническая" в данном случае означает то, что мы берем отправной точкой события шестой книги, принимаем их во внимание, но наш мир строится каждым и зависит от каждого - произошедшее в личном отыгрыше событие может повлиять на сюжетный квест, а исход любого сюжетного квеста - перевернуть весь исход Второй Магической Войны.
сюжетная линия | список волшебников | faq по форуму
хронология | колдографии | нужные | акции

Astoria Greengrass, Daphne Greengrass, Oliver Wood, Elisabeth Turpin
СЮЖЕТНАЯ ВЕТКА «HOGWARTS|PARALLEL WORLDS»
ИГРОВЫЕ СОБЫТИЯ
В игре наступил май 1997 года.


Конец марта 1997 г. Хогвартс успешно отбил нападения Пожирателей смерти, потеряв не так много людей, как могло быть. Многие студенты и преподавали проходят лечение в Больничном Крыле и в больнице св. Мунго. Пожирателям смерти удалось скрыться, но оборотням повезло не так сильно - большинство из них были убиты. В Хогвартсе объявлен трехдневный траур.
Конец марта 1997 г. К расследованию о гибели Эммелины Вэнс и Амелии Боунс подключаются члены Ордена Феникса в лице Нимфадоры Тонкс и Билла Уизли. Благодаря найденным записям Вэнс становится ясно, что Вэнс и Боунс на самом деле не погибли, а погружены в загадочную магическую кому. Тела отправлены в больницу св. Мунго, где целители пытаются разбудить женщин.
Конец марта 1997 г. После нападения на Хогвартс Руфус Скримджер усилил охрану Министерства магии, банка Гринготтс и больницы св. Мунго, как возможные следующие цели для нападения. Авроры, участвующие в отражении атаки на замок представлены к наградам. Министерство назначило серьезные вознаграждения за любые сведения, связанные с преступной деятельностью, беглыми пожирателями смерти и местонахождением Темного Лорда.


ОЧЕРЕДНОСТЬ ПОСТОВ


Приглашаем всех желающих принять участие в праздновании Белтейна на первой в истории магической ярмарке в Хогсмиде!

Вы можете найти партнера для игры, посмотреть возможности для игры.

Hogwarts|Parallel Worlds

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts|Parallel Worlds » Маховик времени » Renego


Renego

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Karen Gauthier, Gawain Robards
Допросная Аврората
19/07/97

0

2

Мне нужна ты, Карен.
На жесткое сиденье железного стула она забралась с ногами, устроила голову на колени и, сжавшись от холода, закрыла глаза.
Ожидание было невыносимым: время утекало сквозь пальцы, но, казалось, все медленнее и медленнее, и когда минуты превратились в бесконечные часы, Карен захотелось завыть от отчаяния. Она так устала, что все ее мертвецы, живые и участливые, мелькали перед внутренним взором и наперебой давали советы, чтобы у их дорогой девочки был хоть какой-то шанс выбраться из-за стенок Аврората.
Шанса у Карен не было.
Ей чудилась мать. Необычно веселая, без налета того груза главы рода, который на нее взвалили родители, ласковая. Иногда Карен казалось, что она гладит ее по щеке, и от этого прикосновения, невесомого, но чуткого, становилось теплее. Она обещала, что они очень скоро встретятся, и что все будет как раньше: без войны. Что ее там уже простили, и что она может не бояться уйти, потому что прожила свою жизнь лучше, чем могла бы, лучше, чем кто-либо ее прожил.
Карен не хотелось умирать.
В тенях допросной она видела брата, мятущегося и нервного. Он хотел ей помочь, как тогда, но все никак не мог заговорить, будто что-то мешало ему, и так и оставался среди теней.
К теням Карен не хотелось тоже.

Она сильнее зажмурила глаза, когда узкая полоска света вдруг пробежала по ее лицу, и только потом услышала, что это открылась и закрылась тяжелая входная дверь. За шагами, медленными и почти растерянными, можно было прочесть только Гавейна.
Карен не хотелось говорить.
Она слушала, как он подходит к столу, отодвигает стул и садится. Кладет с тихим стуком папку ее личного дела, листает блокнот, щелкает ручкой. И лицо его, непроницаемое и темное, она могла представить так, не смотря.
— Мне холодно, — тихо обронила Карен, не поднимая головы.
Ей и впрямь холодно, и цепь, связывающая руки, больно трет запястья, но это пройдет.
Мама говорила ей, что все пройдет.
Все будет хорошо.

Отредактировано Karen Gauthier (2017-04-08 13:58:18)

+1

3

Она молчала.
Молчала, когда Долиш снимал маскирующие чары с предплечья и, победоносно разглядывая обожженную меткой кожу, бормотал себе под нос, что она, "малолетняя сука, за всех ответит". Молчала, когда украшенный рунами нож исчез под его взглядом, и когда за это молчание последовал хлесткий удар по лицу. Молчала, когда Робардс холодно осадил его, ссылаясь на иностранное гражданство и юный возраст, но не ударил в ответ. Молчала, черт подери!
Гавейн перебрал связку ключей и, провернув в замке нужный, вошел в допросную.
Карен, забравшись на стул с ногами, как если бы она грелась у камина дома, выглядела дико, потому что одежда ее была насквозь пропитана кровью, и кровавые следы от ее пальцев были и на поверхности стола, и на ее лице, и ничего уже не говорило Гавейну, что перед ним — Карен, его Карен, а не убийца.
Он запер за собой дверь и, завесив ее чарами от подслушивания, сел напротив Карен и положил на стол личное дело, листы протокола, блокнот, ручку. Разговор им предстоял долгий.

Карен, не снимая подбородка с колен, вдруг просипела совсем тихо, и Гавейн, вздрогнув, подумал, что он может и не выдержать этого допроса, и дело было совсем не в том, что его карьера и жизнь стояли под ударом не меньше, чем ее, нет. Он просто не мог видеть ее такой.
Робардс расстегнул у горла застежку мантии, снял ее и свертком положил на стол перед Готье.
— По статье 1045 я должен допрашивать вас с Веритасерумом, но так как вы являетесь иностранной поданной, я обязан получить на это ваше согласие, мисс Готье. Вы согласны на допрос с Веритасерумом?
Склянка с зельем была у него в кармане, там же был и антидот, если она вдруг согласится.

+1

4

Карен слышит шелест ткани и с неохотой открывает глаза: мантия складками покрывает стол, и она, поджав губы, оборачивается в нее едва ли не целиком.
Так действительно теплее.
— Нет, я не согласна, — отвечает она наконец и, снимая ноги со стула, откидывается к железной спинке.
У Гавейна темные круги залегли под глазами, и он смотрит на нее с плохо скрываемым отчаянием и чем-то еще. Чем-то напоминающим отвращение.
Вот как.
Карен обводит взглядом пятна крови по форме ее пальцев и, дернув уголком губ, добавляет:
— От адвоката я отказываюсь тоже.
Ей даже интересно, о чем он хочет спрашивать ее. Все и так слишком очевидно.

Она молчит долго, сверля Гавейна прямым взглядом, и от печати ее раскаяния, проявившегося в минуту ареста, не остается даже намека. Она помнит: она здесь из-за него. Как она могла надеяться, что любовь может быть сильнее войны? Ее оставили все, предали все: мать, брат, отец, Гавейн. Ей никому нельзя было доверять.
— По какой статье вы хотите меня обвинить, мистер Робардс? — спрашивает она резко, подтягивая его мантию к подбородку. От нее приятно пахнет — им.
— И зачем вы допрашиваете меня, если взяли с поличным?
У него не получится ее спасти. Не в этот раз.

+1

5

Когда она оборачивается в мантию, крови становится гораздо меньше, и Гавейн на мгновение видит в ней Карен, к которой так привык. Он даже почти выдыхает, когда она отказывается от зелья, но уже следующая ее фраза, брошенная с дерзостью, с обвинением и в лице, и в позе, заставляют его оставить всякую надежду.
— Принадлежность к террористической группировке, убийство одного и более лиц немагического происхождения с особой жестокостью, — ровно перечисляет Гавейн. Адвокат ей действительно не нужен: никакого толку.
Робардс, чтобы отвлечься, начинает заполнять шапку протокола, но думает только о том, что шанс — один на миллион — все-таки есть, ему нужно только верно задавать вопросы, а ей — отвечать.
Гавейн откладывает ручку в сторону, отодвигает листы и дело, и смотрит на Готье прямо, ловя, наконец, ее злой взгляд.
— Ты понимаешь, что это Поцелуй, Карен? — негромко спрашивает он, поддаваясь эмоциям, а потом, будто вспомнив что-то, возвращается к своей роли.
— Мы проверили вашу палочку, метка над домом — не ваших рук дело. Кто-то был с вами, и если вы расскажете, как он или она связан с вами, то у вас есть шанс облегчить свою вину.
Пусть она скажет, пусть она просто скажет, что ее заставили, что держали под Империо, что стерли память! Что угодно, и любой суд признает ее невиновной! Пусть только не молчит.
— Еще один вопрос: куда исчез ваш нож и как он исчез.

+1

6

— Курить хочу. Если уж мне грозит поцелуй, не откажи в такой малости, — передергивает Карен, отворачиваясь.
Ей и впрямь хочется курить.
— Да, не моих, — отвечает она, собравшись с мыслями. Вспоминать то, что там происходило, очень тяжело — сразу же начинает болеть голова, и смысла в том, чтобы так напрягаться, Карен не видит.
Поцелуй, так Поцелуй. Она давно знала, к чему все это идет.
— Со мной был Темный Лорд. Слышали о таком?
Она наклоняется к столу и, опираясь локтями о жесткую поверхность, пытается найти в глазах Робардса хоть толику понимания. Не находя, вновь откидывается назад.
Не хочет же он, в самом деле, чтобы она рассказывала ему сейчас об отце.
— Он нашел меня там, когда уже все были мертвы. Я просила его помочь, но он вызвал авроров, — каждое слово будто впечатывается в ее кожу — так она чеканит слова — и все равно смысл их остается где-то за гранью. За гранью, если не учитывать одного обстоятельства: — Хотите узнать, почему? Я его предала. Он решил, что Поцелуй будет достаточным наказанием.
Достаточным наказанием для отступницы.
Карен поднимает руки к висками, и цепь неприятно лязгает, напоминая им обоим, что она здесь в качестве убийцы, преступницы, а не любовницы, о которой ему стоит заботиться.
Не сейчас.
— Он зачаровывал этот нож. Он же его и забрал, — выдыхает Карен напоследок и вздернув голову, интересуется:
— Так будет мне сигарета, аврор Робардс?

+1

7

Этот допрос был настоящей пыткой, и Гавейн растерянно следил за сменой настроений Готье, которая и не думала облегчить ему работу. Она делала вид, что ей плевать на Поцелуй, что она ничего не боится, и могла зайти в этом своем стремлении слишком далеко: например, рассказать обо всем другому следователю, и потянуть себя на дно вместо с ним.
Хотя он и так уже был на дне — представить свою жизнь после — Гавейн не мог.

Он слушал Карен внимательно, то и дело поправляя рукава рубашки, и думал, как факты, о которых она рассказывает, можно использовать с тем, чтобы помочь ей. Темный Лорд не использовал на ней Империо, но он ждал ее там, значит, знал об убийствах и, может быть, подстроил некоторые из них. Темный Лорд вызвал авроров, чтобы наказать ее за предательство, но если она предала его, значит, может оправдаться в глазах закона? Значит, они смогут доказать, что он просто свел ее с ума?
И это всего лишь принудительное лечение в Мунго, а не Поцелуй или Азкабан.
Гавейн вытащил из кармана пачку сигарет и, раскурив одну для Карен, протянул ее Готье.
— Я вытащу тебя, — ответил Робардс, выдержав паузу. — Но ты должна говорить, Карен. Я прошу тебя.
К черту ножу. Нет улики, сложнее доказать преступление.
Робардс делает глубокий вдох и начинает задавать вопросы:
— Ты встречалась с ним до этого? Когда? Сколько? Почему ты пришла именно в Карлайл?

+1

8

Карен, вздрогнув, кивает.
Сжимает сигарету зубами, потом удобнее ставит руку, чтобы не терли железные звенья, и, перехватывая сигарету пальцами, с жадностью затягивается. Дым обжигает легкие.
— Черт, — она стряхивает пепел и, прижав ребро ладони к переносице, борется с головной болью. — Мне стирали память, не единожды, это точно. Он... Я не помню, чтобы мы виделись раньше, но я слышу его. Слышу его голос, как будто бы в ситуации дежавю что-то пытается постучаться в сознание. Убийства были в три дня, значит, трижды мы могли встречаться. Может быть, больше.
Она замолкает, затягивается еще и выдыхает дым к потолку.
— Я ничего не помню про Карлайл, связанного с ним, но там я убила семью. Нет, — морщится — снова от боли, — кажется две. Я.. не понимаю.
Затягивается, выдыхает.
— Я помню, что одну из них я не трогала. Я была во Франции. В мой День Рождения. Я была там, но...
Она тушит сигарету о край стола и закрывает лицо ладонью:
— Я помню само убийство, Вейн. От первого лица, все от первого лица. Не помню только — зачем, будто это не мои воспоминания вовсе.
Молчит, обдумывая, говорить или нет. Говорит:
— Я сломалась. Все так наслоилось, что я просто... хотела убивать. По-настоящему. Поэтому аппарировала в Карлайл.

+1

9

— Значит, виделись.
Робардс отчеркнул в своем блокноте возможную дату и подумал о том, что все это время она была права: она просила его остаться, и он должен был бросить все. Возможно, она ушла к отцу в тот самый день, когда он пытал ее первый раз. Может быть, во второй, и оба раза она была такой пьяной, что могла к вечеру сделать все, что угодно, даже аппарировать по вызову.
— Я могу вызвать менталиста, если ты согласишься. Если он найдет прямое противоречие в воспоминаниях, будет ясно, что с твоей памятью поработали. И все остальное — никто не станет тебя обвинять.
Гавейн замолк.
Оставалась только метка. Метка на предплечье школьницы, которая вроде как в коме в Мунго. Блестяще.
Темный Лорд одним мановением палочки решил избавиться не только от предательницы, но и от главы Аврората.
— Ты сможешь показать ему разговор с Дамблдором? Он обещал тебе защиту, и тогда всем станет ясно, как ты его предала.
Много ли Дамблдору наговорила Карен, Гавейн не знал: она никогда не рассказывала толком.
Если речь шла о том, что они родственники, то этот вариант отпадал.
— Когда ты вернулась вся в крови.. Это было на самом деле, Карен?

+1

10

Ничего не выйдет.
— И знаешь, что увидит твой менталист? Знаешь? — спрашивает Карен, отрицательно качая головой. — Тебя, Робардс. Ты сам-то готов в Азкабан? Готов потерять все, что имеешь? Дом, работу, свободу, —  безжалостно перечисляет она, не добавляя одного, потому что женщину — свою женщину — он уже потерял.
—  И чем ты хочешь объяснить мое исчезновение из Мунго, подмену? Нет, Вейн, так не пойдет.
Мысль, безумная, пронзает ее как молния.
Карен снимает с пальца кольцо, которое Робардс отдал ей после Обета и вкладывает его ему в ладонь, пачкая кровью кожу.
— Ты должен стереть мне память. Все, с того момента, как появилась эта затея с Мунго. Все, где есть ты. Тогда все решат, что он забрал меня из Мунго, он, потому что все, начиная с нужной даты, ты сотрешь целиком.
Он уже потерял ее, и потерять еще раз, должно быть, не страшно.
И Карен не страшно, почти.
— Начни с конца, я выведу все воспоминания, чтобы тебе было удобнее. Из сегодняшнего разговора оставь самое начало, провалы в памяти при тех противоречиях, что оставил мне он, вполне естественны.
Даже если он сейчас начнет спорить — сотрет, Карен видит это по его глазам. А у нее, кажется, входит в привычку отрекаться от любимых.
Она смотрит на Робардса ясно и твердо:
— Если ты любишь меня, Гавейн, пожалуйста, — наконец, просит она негромко, глядя ему глаза в глаза.
Он сотрет. Обязательно. По-другому просто не может быть.

+1

11

Она была права, тысячу раз права, но что-то заставляло Робардса протестовать и отодвигать решение, которое нужно принять именно сейчас, как можно дальше.
— Да мне плевать, — почти рычит Гавейн, склоняясь над столом, когда Карен начинает перечислять: он не врет, ему действительно все равно, и он готов отдать свою жизнь взамен, если потребуется, но Карен, кажется, ничего не нужно.
Она слишком привыкла со всем справляться сама.
— Ты сошла с ума, Карен.
Она сошла с ума. Она не может предлагать такое в здравом уме.
И он не может на это согласиться.
— Да ты хоть понимаешь, о чем просишь?! — не сдерживаясь, он ударяет кулаком по столу, так что Карен, вздрогнув, обнимает себя за плечи.
Она понимает. И это хуже всего.

Значит, она готова стереть его. Готова забыть обо всем, что их связывает.
Ей все равно.
А, может быть, от нее действительно уже ничего не осталось, и проще сделать так, как она просит?
Гавейн ловит ее взгляд, и ему ничего не остается кроме того, чтобы произнести заклинание.

Она действительно ему помогает, и мыслит со значительной ясностью для человека, которому так часто стирали память. Робардс, сжав зубы, стирает воспоминание за воспоминанием, не оставляя от них и следа, потому что знает, что даже если он заберет и сохранит их, это потом, когда он сможет отдать их ей, вряд ли наступит. А если и наступит, она вряд ли будет такой как раньше и сможет все это принять.
Он стирает все, что так или иначе связано с ним, он стирает Джой Рид, он стирает побег, он стирает все вплоть до Непреложного обета, и то только потому, что стерев его он подвергнет Карен лишней опасности, и чудом сдерживается от того, чтобы не вычеркнуть из памяти Готье того же Малфоя: так поступить с ней он не может тоже, и это ниоткуда взявшееся внутреннее благородство душит Робардса хуже, чем удавка.
Он убирает палочку и смотрит в мутные, ничего не понимающие глаза Карен.
— Мисс Готье, что вы помните из последнего? Вы согласны на допрос с Веритасерумом?

+1

12

— Спасибо, — шепчет она одними губами, когда глаза застит лента воспоминаний.
Она стирает их и ей кажется, будто кто-то прожигает окурком пленку: ощущения стыда и страха, связанные с последними событиями, наконец-то уходят, уступая место бесконечной щемящей грудь нежности, и Карен уже не понимая, от чего испытывает ее сейчас, отдается этой эмоции целиком.
Все уходит, растворяется в темноте, и Карен понимает, что это — навсегда. Но в душе появляется невообразимая легкость, и отчаяние, которое должно было бы быть тесно связано с такой утратой, утратой настоящих драгоценностей, так и не появляется.
Все уходит. Карен, такая, какой она была сейчас, после всего, отступает в темноту.
Пустота.

— Я.. О чем вы говорите? — она бессмысленно смотрит на Робардса, лицо которого отчего-то искажено такой душевной болью, что впору повеситься. Весь их разговор как будто бы в тумане: она помнит, как он вошел, помнит первый вопрос, второй, а дальше — только это, только то, что он опять повторил, надеясь добиться от нее разрешения. Черт с ним, она все равно ничего не помнит. Веритасерум, так Веритасерум.
— Я согласна, — отвечает Карен, сглатывая.
Все, что она помнит о Робардсе, можно пересчитать по пальцам. И за все — ненавидит его.
Должно быть.
Ненавидит?

Карен касается пальцами висков, и когда Робардс ставит перед ней флакон с зельем, делает щедрый глоток.
— Спрашивайте, Гавейн.

+1

13

Робардс скрадывает дрожь в пальцах, откупоривает флакон и протягивает его Готье.
— Вы совершили убийство по своей воле или вас заставили это сделать?
Она ничего не должна помнить. Она не должна найти ответа на этот вопрос, он должен начать сводить ее с ума: тогда нет ничего проще, он вызовет менталиста, менталист увидит, сколько воспоминаний просто прожжено, сколько путаницы в ее голове, и как странно она стремится ее восполнить, и Карен отправят на лечение, а не в тюрьму.
Гавейн задает следующий вопрос:
— Вы говорили, что Темный Лорд был с вами, это правда? — куски воспоминаний, связанных с этим, остались, но Робардсу трудно представить, в какой клубок они могут сплестись в полной лакун голове Карен.
Да в какой угодно.
— Мисс Готье, куда исчезло ваше оружие?
Если эти три вопроса не поставят ее в тупик, если ничего не выйдет, то, значит, все потеряно, значит, Карен его обманула, и причина не в Темном Лорде, не в ком-либо еще, а в ней самой: может быть, она сама решила отправиться на убийство, может быть, она действительно вошла во вкус и просто не смогла вовремя остановиться?
Робардс следил за Карен, ожидая ответов.

+1

14

— Я сама, — почти сразу отвечает Карен, не замечая резкой боли в висках. Только через пару секунд она чувствует, как что-то теплое и соленое стекает по губам: кажется, у нее идет носом кровь. Она стирает ее ладонью, и с непониманием смотрит на Робардса, который, кажется, только и ждет возможности над ней поиздеваться. — Я не знаю, не знаю, я не понимаю, о чем вы говорите, я ничего не помню, — шепотом бормочет она в отчаянии.
Она врет, сопротивляется сыворотке: только так это можно трактовать.
Но ведь она просто не помнит, он не может ее в этом обвинить!

Еще вопрос.
Карен встряхивает головой.
Он был с ней, он был с ней всегда, во всем, и что бы она не делала, она везде и всегда видела его лицо.
Господи, да сколько же можно!

Карен вжимается в жесткое сиденье стула и со звериным отчаянием смотрит на Гавейна.
— Да, да! — хрипло выкрикивает она, пытаясь избавиться от гнетущего ощущение постоянной лжи. Крови больше нет, но голова болит все сильнее, и Карен кажется, что еще немного и она сойдет с ума.
— Я не знаю! Слышите меня? Я не знаю! — хлопнув ладонью по столу, отвечает она, и по телу молниями пробегает дрожь.
Карен трясет.

В голове — ярко-красные вспышки крови, отец и темнота.

+1

15

Он вызывает ментальщика и колдомедика, чтобы все внести в протокол и привести Карен в чувство.
Она была права: оба запретили к ней всякое судебное следствие и преследование и решили оформить срочную доставку в Мунго прямо из камеры. Робардс, кивнув, остался в камере один, силясь забыть крики Готье и безумие, так прочно поселившееся в ее глазах.
Но разве можно забыть такое?
Гавейн закрыл ее личное дело, достал из-за пояса фляжку с виски и сделал щедрый глоток.
Им обоим предстояло пройти долгий-долгий путь от ненависти до любви.

+1


Вы здесь » Hogwarts|Parallel Worlds » Маховик времени » Renego


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

LYLIlvermorny: Just One Yesterday Hogwarts. Our daysBloodlust: Bend & BreakБесконечное путешествие
На форуме присутствуют материалы, не рекомендуемые для лиц младше 18 лет.